PrimaMedia, 15 сентября. Айгиз Гизатуллин, в недавнем прошлом ведущий солист Башкирского академического государственного театра, пополнил труппу Приморской сцены Мариинского театра в августе 2025 года. Как прошел первый сезон певца во Владивостоке? Почему для продолжения своей карьеры он избрал именно наш город? Как вообще он пришел к тому, чтобы петь в опере? Об этом и о многом другом с музыкантом беседует обозреватель ИА PrimaMedia Александр Куликов.
С самолета — на пир Грязного
— Для начала предлагаю как бы обменяться верительными грамотами. Сейчас я вам расскажу, что я знаю об Уфе, а потом попрошу вас сделать то же самое относительно Владивостока.
— Давайте попробуем.
— Давайте. Итак, в Уфе я был всего один раз и всего один час в жизни.
— ???
— В 1974 году был я у родственников в Ленинграде, а в это время прямых рейсов, связывающих Москву с Владивостоком, не было. Надо было делать пересадку в Хабаровске. Зато был прямой рейс Ленинград — Владивосток, однако с двумя посадками для дозаправки. Одна из посадок была в Уфе. Приземлились, вышли из аэропорта и немного постояли на улице. Что больше всего удивило, так это троллейбусное кольцо возле самого аэропорта, а дальше уже город практически начинался. Это показалось необычным, ведь у нас по-другому — до аэродрома ехать и ехать. Вспоминается еще знаменитая команда по спидвею "Башкирия", одна из лучших в СССР. Когда она приезжала во Владивосток, на стадионе "Авангард" был непременный аншлаг. А вот сейчас есть хоккейная команда "Салават Юлаев". Кстати, раньше часто показывали фильм "Салават Юлаев" (12+), снятый Яковом Протазановым в 1940 году.
— Это по роману Злобина (Степан Павлович Злобин — русский советский писатель, поэт, автор исторических романов "Салават Юлаев", "Остров Буян" (12+), "Степан Разин" (12+) — А.К.).
— Мы все этот фильм любили смотреть. А что вы о Дальнем Востоке в детстве знали? О Владивостоке, скажем?
— Слышал о Дальнем Востоке я, конечно, много. Ну и читал книги об этом крае. В школе рассказывали о нем на уроках географии. О том, что здесь Тихий океан, самый большой и глубокий на Земле. Это было интересно и удивительно. Вроде бы и это Россия, но какая-то другая.
А когда я сюда приехал, то удивился еще раз. Потому что не ожидал, что увижу здесь примерно то же самое, что и у нас. Иногда даже на южный Урал похоже. Есть липовые леса, да и горы какие-то округлые, а не резкие, как на Алтае, например.
— У нас это называется сопки. Слово местное, но я обратил внимание, что многие люди, живущие в центральной России, тоже стали его говорить, имея в виду холмы и небольшие горы.
— Да-да, точно.
— И вот вы, будучи одним из ведущих солистов Башкирского государственного театра оперы и балета, вы вдруг оказались во Владивостоке. Это как? Путь на сопку или с сопки?
— Я думаю, это, скорее, путешествие в поисках репертуара. В поисках того, что еще можно спеть, кроме того, что пел в Уфе. Интересно было, как может сложиться в другом театре.
А тут объявляют набор во Владивостоке. А дай-ка попробую! Пригласили, съездил, прослушался. Главный дирижер Павел Александрович Смелков говорит: "Если вы готовы попасть к нам на подводную лодку, то милости просим". Я говорю: "Хорошо", еще не осознавая, что меня ожидает. Ну, взять недельку и слетать в Уфу на побывку, да, можно. В отпуск съездить. А так весь сезон работаешь да работаешь… Действительно, напоминает автономный поход на подводной лодке.
— У нас есть такая поговорка: "А куда ты денешься с подводной лодки?" Многие из солистов признавались, что думали поработать во Владивостоке годик-другой, а работают до сих пор. Помните свое первое выступление на Приморской сцене?
— Малюта Скуратов в "Царской невесте" (12+, "Царская невеста" — опера Николая Римского-Корсакова — А.К.).
— А, "пришел попировать? На старости медку хлебнуть маленько?" Помню это спектакль, был на нем. Ну как, отведали нашего медку?
— Отведал-отведал… Очень интересно получилось. Причем с того самого момента, как прилетел во Владивосток. По-моему, 13 августа прошлого года это было. Днем была назначена репетиция, а вечером — спектакль.
— С корабля на бал?
— Скорее, с самолета на пир Василия Грязного.
"Царская невеста" - Малюта Скуратов. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
Самолет должен был прилететь в 7 утра, но опоздал на 3 часа. Чтобы как-то устроиться, оставалась всего-ничего. А я еще с котом приехал.
И вот тут, значит, кот, тут — чемоданы. Всё это надо закинуть в квартиру, быстренько устроиться и тут же мчаться в театр к половине второго на репетицию. А я уже на полчаса опаздываю.
В самолете не спал. Репетиция — как в тумане. Практически ничего не успел понять, но вроде бы отрепетировал.
И вот первый мой спектакль здесь. Ощущения примерно такие же — суета, беготня. Не знаю, удачно-неудачно прошло — тут, наверное, такое слово не подходит. Главное — то, что на сцене этого театра с новыми партнерами я почувствовал себя, в принципе, уютно (а со временем и вовсе обжился).
— Это как в сказке Алексея Толстого "Золотой ключик" (6+). Помните? Все куклы, бывшие на сцене, сразу узнали Буратино, который сидел в зале, и закричали: "Смотрите, это настоящий, живой Буратино. Веселенький Буратино, иди к нам!"
— Вот-вот. Можно сказать, мы с коллегами сработались с первого спектакля.
— А потом еще был спектакль "Любовь к трем апельсинам" (6+) по опере Сергея Прокофьева. И вам досталась одна из самых любимых зрителями роль…
— Кухарочки?
— Да, Кухарочки.
— Интересная роль, колоритная. И по голосу можно интересные вещи делать, и по драматургии.
— У нас разные Кухарочки были. И все производили впечатление. Вроде бы роль небольшая, но есть где разгуляться.
— Сережа Плешивцев (бас Приморской сцены Мариинского театра — А.К.) вспоминал другую поставку оперы, которая до этого шла. Рассказывал, что в том варианте Кухорочка могла ходить по сцене (в нынешней постановке солист исполняет партию, стоя наверху огромной конструкции, задекорированной под широкие юбки Кухарочки, отчего Труффальдино выглядит настоящим "мальчонкой", какой-то марионеткой — А.К.)
— И был у нас такой певец, он сейчас в Красноярском театре оперы и балета имени Дмитрия Хворостовского работает, — Анатолий Бадаев.
— Слышал о нем.
— Он выходил на сцену с бородой, что не возбраняется для этой роли, пел басом, но при этом убедительно изображал такую брутальную, если можно так выразиться, женщину. И какой-то мужчина в зрительном зале прямо по ходу действия стал обсуждать с женой, мужчина это или женщина. А когда спектакль закончился и начались поклоны, с уверенностью изрек: "Я понял. Это — женщина".
— Значит, роль зацепила. Заставила задуматься. Хотя бы так.
"Любовь к трем апельсинам" - Кухарочка. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
"Какая песня без баяна?"
— Знаете, Айгиз, сколько бы я не брал интервью с солистами Приморской Мариинки, практические никто и никогда на вопрос "Как вы стали певцом (певицей)?" не отвечал мне: "Я с раннего детства мечтал об опере, хотел петь именно в оперном театре". У всех выходило что-то вроде того, что, шел как-то мимо, дай, думаю, зайду, зашел… и вот теперь я пою в опере. Даже интересно, что вы мне ответите.
— Мой случай, наверное, — что-то меж тем и этим. Однако о том, чтобы петь в оперном театре, я в детстве точно не думал. Я даже не знал, что это такое — оперный театр. В семье у нас не было профессиональных музыкантов. Однако отец всю жизнь пел. С самого детства. И у него был очень красивый голос.
А еще он играл на баяне.
И у нас все домашние посиделки проходили с музыкой. Кто пел, кто плясал. У нас в семье петь любили многие. Пели народные песни, пели эстрадные, популярные еще в советское время.
Ну а поскольку дома всегда был баян, я с детства с ним таскался. Таскался, таскался, ну и дотаскался до того, что научился играть на нем. Благодаря этому, наверное, меня потянуло к музыке.
Первые опыты трудно назвать профессиональными. Одному ВИА (вокально-музыкальный ансамбль — А.К.), который, в основном играл рок, понадобился клавишник. А я играл на баяне, то есть пальцы что-то умели. Оставалось перейти на клавиши. У группы был небольшой синтезатор, вот на нем я переучивался. А еще у нас были две гитары, ударная установка и вокал. Так и давали концерты.
Это было, когда я учился в профколледже на эколога. И я доигрался до такой степени, что не смог сдать первую сессию. Меня, естественно, исключение из колледжа. Я стал думать, куда же мне идти дальше. И в итоге решил пойти учиться в Уфимское училище искусств.
Айгиз Гизатуллин. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
Оставалось выбрать — баян или вокал. Я подумал, вокал вроде попрестижнее будет, и пошел на вокал. Меня приняли. Но даже тогда, когда я учился в училище искусств, я особо не думал об оперном театре.
Да, я уже знал, что это такое. Иногда мы ходили всем курсом на оперные спектакли. Но я не могу сказать, чтобы меня это как-то захватило. В то время я больше увлекался рок-музыкой.
— А какой?
— В основном зарубежным роком. Слушал популярные на тот момент группы. Но больше всего мне хотелось заниматься симфороком. Тогда он у нас только-только появлялся. Хотелось стать одним из пионеров этого направления. Было это в конце 90-х годов.
А потом как-то само собой получилось (я даже не заметил как), что меня потянуло к опере. Я тогда уже оканчивал училище и поступал в казанскую консерваторию (в Казанскую государственную консерваторию имени Н.Г. Жиганова — А.К.).
— А, может, была опера, которая оказали на вас большое впечатление?
— Мне очень нравился "Борис Годунов" (12+, опера Модеста Мусоргского — А.К.). Я купил диск и часто слушал его. И у меня возникло желание попробовать партию Бориса. К тому времени у меня уже определился голос, это был такой устоявшийся центральный бас. И воображение стало рисовать картины моего выступления на оперной сцене. И потихоньку-потихоньку, но довольно органично ко мне пришло решение петь в опере.
— И вот после консерватории…
— Я стал работать в Уфе в филармонии. Причем главный дирижер Башкирского государственного театра оперы и балета после прослушивания позвал меня в труппу: "Начнем со следующего сезона". Но когда я приехал в Уфу, он уехал обратно в Питер. Наше соглашение было только на словах, поэтому оказалось, что театру я не нужен. И пошел я в филармонию.
— Поденщина?
— Да, приходилось петь в очередь на разных концертах. Пел классику, эстраду, народные песни. Выступал и с оркестром, и с хором… В общем, репертуар был самый разнообразный. Но потом всё-таки захотелось попробовать себя в театре.
Я прослушался в Самарский академический театр оперы и балета, и главный дирижер Александр Михайлович Анисимов пригласил меня. Самарский театр стал первым в моей жизни театром, у меня сохранились о нем самые приятные впечатления.
В 2016 году я стал ведущим солистом Башкирского государственного театра оперы и балета. Кроме того, с 2016-го по 2021 год я был приглашенным солистом Государственного театра оперы и балета Удмуртской Республики имени Петра Ильича Чайковского.
— И во теперь подводная лодка Приморской Мариинки.
— Так точно.
Опера — это работа
— Ох, есть всё-таки несправедливость в том, что у басов, в принципе, не очень много пения получается. Трудно навскидку припомнить оперу, где главную партию исполняет бас. Ну, разве что "Борис Годунов". Правда, там партию Бориса басы у баритонов как бы отжали с легкой реки Федора Ивановича Шаляпина, у которого был высокий бас.
— Но мне посчастливилось спеть "Дон Кихота" (12+) Массне. Главный герой — бас.
— По "Культуре" (18+) как-то показали фильм "Дон Кихот" (12+) с Федором Шаляпиным в главной роли. Ну, он там и поет, конечно. Время от времени.
— Да-да, романс Даргомыжского "Оделась туманами Сьерра-Невада" (12+) в том числе. Я тоже видел этот фильм. Черно-белый, старенький такой.
— Но оцифрован был хорошо. А кстати, что ж мы забили о партии короля Филиппа в "Доне Карлосе" (12+) Верди! Это очень хорошая, богатая партия. И по голосу, и по драматургии. Филиппа петь не приходилось?
— Нет, не приходилось. Пока только мечта.
— Скажите, у вас есть какие-нибудь предпочтения по композиторам? Скажем, кого-то легче петь, а кого-то, наоборот, труднее?
— Раньше я как-то мог ответить на этот вопрос. Сейчас не могу. Все композиторы требуют определенных усилий. Но, исходя из имеющихся навыков, можно приспособиться к каждому.
Каждый композитор слышит внутри себя голос определенного звучания. И, исходя из этого, пишет партию. Что получится, мы можем услышать только на выходе. У Верди, скажем, одно звучание, у Чайковского — другое. И это требует от певца соответствующего физического состояния.
Это очень интересно. Ты начинаешь работать над партией и словно расшифровываешь то, что хотел выразить композитор, какого звука он добивался. И твой голос начинает наполняться особым образом, словно кувшин водой.
"Евгений Онегин" - Князь Гремин. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
И что интересно, ты не испытываешь никаких особых сложностей. Тут получается, тут не очень, к каким-то моментам надо приспосабливаться. Но это не трудно, а, скорее, интересно. Такова работа, которую ты делаешь. И потихоньку ты начинаешь понимать, в каком состоянии должен быть во время исполнения той или иной сцены.
— У драматических актеров принято говорить, что хороший актер — тот, у которого много штампов, а гениальный — тот, у которого нет штампов. Я к тому, что драматический актер действительно может пользоваться каким-то штампами. И публика их принимает, поскольку привыкла к ним. А есть ли штампы у оперных певцов? Композиторы, они ведь разные бывают. И то, приемлемо для одного, совершенно недопустимо для другого.
— Понятно, что есть какие-то наработанные вещи, которые можно использовать и там, и там, но их выбор зависит от того, как ты решил в целом строить роль.
Опять же на сцене выходит немножко не то, чего ты ожидал. Тут и от партнеров многое зависит, и от оркестра. В конце концов, зал тоже разный бывает. Состояние зрителей так или иначе на тебя влияет. Словом, раз на раз не приходится. Все спектакли разные.
— А есть еще и такой момент. Допустим, зритель продвинутый, и он любит слушать оперы в записи. Причем в студийной записи. А студийная запись предусматривает возможность что-то перезаписать, если не получилось сразу, что-то смикшировать, где-то добавить звука, где-то убавить, почистить… В результате получается некая эталонная версия, на которую рассчитывает продвинутый зритель, идя в театр. А потом начинаются разговоры о том, что на самом деле надо было так, а вот так не надо было.
— И опять же дома можно взять наушники и остаться один на один с музыкой. А в театре это невозможно. Рядом другие люди. Зато в театре во время спектакля есть какая-то особая аура живой музыки.
— Согласен. На моей памяти были такие спектакли, на которых ты испытывал небывалые эмоции именно благодаря тому, что это происходило здесь и сейчас. На твоих глазах творится большое искусство, и ты был к этому определенным образом сопричастен.
— Конечно, зрители помогают. Само присутствие людей придает силы. Энергетически подпитывает. И вы друг друга "накачиваете": ты — зрителя, зритель — тебя. Происходит та самая "химия". Я не знаю, как это объяснить. Но это происходит.
— Определенно музыка оказывает физиологическое воздействие на человека. Если спектакль плохой, неудачный, то человеку, сидящему в зале, становится больно, он испытывает чисто физические мучения. И, наоборот, если спектакль хороший, удачный, организм зрителя наполняется какой-то легкостью, радостью, счастьем. И подобное мне случалось испытывать не один раз. Так что на актерах лежит большая ответственность. Но и зритель в свою очередь должен приходить в театр подготовленным.
— Тем более на оперу. Кому-то, может быть, кажется, что это просто отдых, а на самом деле это работа. Это как чтение книги — работа мозга. Надо хоть мало-мальски быть подготовленным. Хотя бы внутренне подготовиться, сказать сам себе: "Я иду на оперу, потому что хочу услышать именно это, а не что-то вообще". Надо быть готовым к восприятию оперы. Ведь когда мы открываем книгу, мы делает это с определенной целью. Нам хочется читать именно этого писателя. Так же и с композитором, с его произведением.
"Иоланта" - король Рене. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
— Не все зрители подозревают, что одну и ту же вещь надо смотреть не один раз, а несколько. Одного раза мало.
— То же самое, что и с книгой, да?
— Конечно. Одну книгу полезно несколько раз перечитать.
— Прослушивание оперы, это не просто "Пришел. Сделал селфи. Ушел". Это, в принципе, некая духовная работа. В плане духовного насыщения зрителя — это важный труд.
— Кстати, "опера" в переводе с итальянского означает "труд". Вот и извольте потрудиться. Узнайте хотя бы, что за оперу вы будете слушать, кем она была написана, когда, как исполнялась в разные годы. Скажите, Айгиз, а вам не приходилось смотреть оперу как обычному зрителю? Не мешало профессиональное воспритяти?
— Конечно, я смотрю и слушаю оперу из зала. Воспринимается это по-другому, не так, как на сцене или за кулисами. Но бывает и так, что слушаешь некоторых солистов из зала и думаешь: "Вот бы мне так же! Чтобы захватить целиком внимание зала".
Иногда, например, совершенно забываешь, что ты сам певец. Просто как зритель погружаешься в действие. Вовлекаешь в него не только в постановочном плане, но и в музыкальном. Смотришь, как одно к другому цепляется, насколько удачно, гармонично солисты подобраны. Даже не важно, звезды они там или не звезды. Но как же славно выходит! И смотрится, и слышится буквально на одном дыхании.
— За чемпионатом мира по футболу в этом году следили? Испанцы первое место заняли. И ведь звезд у них, в принципе, особых нет, зато есть команда. А у других полно звезд, но нет команды.
— Лучше, когда есть команда. Ну и звезды, конечно, не помешают. Куда без них?
Искатель приключений
— Ну вот еще один вопрос, который часто приходится задавать оперным певцам. На каком языке вам удобнее петь — на итальянском или на русском?
— Есть разные точки зрения. Иногда бывает, что на русском тяжело петь. И, как ни странно, из-за того, что ты русский язык очень хорошо знаешь. Постоянно синонимы лезут. То есть содержание и смысл фразы ты без труда улавливаешь, но именно поэтому возникает соблазн передать фразу другими словами. Когда поешь на итальянском или французском, которые знаешь хуже русского, такого соблазна не возникает. Вот такой филологический парадокс.
Но с другой стороны, если ты думаешь по-русски, то можешь передать гораздо больше эмоций. Ты всё понимаешь, и зритель всё понимает. Даже больше, исходя из многозначности слов русского языка. В этом смысле петь на русском, конечно же, легче.
Очень сложно бывает, когда партию, которую ты уже выучил, допустим, на итальянском языке, нужно, по какой-то причине, переучить на русском (так бывает, когда исполняется "Свадьба Фигаро" (12+), где очень много речитативов, которые у нас принято петь на русском — А.К.). Петь переученную партию тяжело и в чисто техническом смыле.
"Свадьба Фигаро"- доктор Бартоло. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
— Опять же в русском языке бывают очень длинные слова…
— А в итальянском более короткие. Но не только в этом дело, а еще и в дикции. В итальянском языке более открытый звук. Поэтому слова поются легче, на одном выдохе. А когда ты поешь на русском, слово порою тянется и тянется и нужно держать звук. И в этом есть определенное неудобство. Однако если к этому относиться профессионально, то всё получится.
Мне в свое время в пении очень хорошо французский язык помог. Как-то так получилось, что одна за другой пошли партии на французском: Цунига в "Кармен" (12+), Нурабад в "Ловцах жемчуга" (12+), Мефистофель в "Фаусте" (12+) Гуно, Дон Кихот в опере Массне. Там, особенно в "Дон Кихоте", бывают настолько бесконечные фразы, что ты даже не понимаешь, где заканчивается одна и начинается другая. Довольно витиевато написано. Но мне это помогло освоить приемы "открытия" звука.
— Как говорится, нет худа без добра. Хотя какое это худо, приобретение нового навыка? Любой опыт полезен. Ну, например, опыт вашей работы на Приморской сцене. Первый сезон вы уже отработали, и, судя по вашему настроению, в этом театре вам комфортно. А в целом во Владивостоке?
— Могу сразу сказать, что жизнь во Владивостоке мне нравится. Особенно нравится приезжать после работы на Русский остров, где я живу. Чувствую себя, как на курорте. Рядышком море, свежий морской воздух, красивая природа. Да и во всем Владивостоке, куда ни пойдешь, повсюду видишь море. Очень нравится гулять по центру города. Нравится сам театр. Во всех смыслах. Всё на высоком уровне. Главный дирижер Павел Александрович Смелков очень увлечен своим делом. Энергия невероятная.
— Далеко заглядывать в будущее не предлагаю. Но всё-таки что дальше? Куда-нибудь собираетесь еще с нашей подводной лодки?
— Не знаю, особо в будущее не загадываю. По приезде сюда я сразу сказал дирижеру: "Лет пять, как минимум, я планирую здесь поработать. А там как жизнь покажет". Очень сильно держит меня родина, где живет моя мама. Однако всё течет, всё меняется. Захотелось еще приключений, и вот я тут.
— Владивосток — опасный город. Думаешь, приехал в него ненадолго, а он не отпускает.
— Я знаю людей, которые приехали на время, а осели не на шутку.
— Посмотрим, что будет в вашем случае дальше.
— Да я и сам жду с нетерпением, что будет дальше. Прежде всего в творческом плане. Всегда интересно спеть что-то новое. Я, например, никогда не думал, что когда-нибудь буду петь Кочубея в "Мазепе" (12+), пусть даже в концертном исполнении.
— Поздравляю! Это прекрасная партия. Дуэт с Искрой перед казнью, ариозо "Три клада", где целиком взят тест Пушкина из "Полтавы" (12+), — когда я слушаю эти номера, у меня всегда слезы на глаза наворачиваются. Очень хорошая партия, и с вокальной, и с драматической точки зрения.
— Да, партия очень драматична. Даже на стадии заучивания ты это чувствуешь. Негде передохнуть: одно наслаивается на другое, но уже на более эмоциональном уровне. Иногда думаешь: "Ну, куда еще-то? Куда еще!?" Вроде бы у тебя уже никаких внутренних резервов не осталось, а надо еще прибавлять. И ведь прибавляешь, и сам себе удивляешься.
— Потому что Пушкин, потому что переживал то, о чем писал, как свое, личное. И слава Богу, что он есть у нас.
— Присоединяюсь.
" Сказка о царе Салтане" - Царь Салтан. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
Гизатуллин Айгиз
Бас
Родился в селе Старосубхангулово, Республика Башкортостан. В 2003 году окончил Уфимское училище искусств по специальности "Сольное пение" (класс преподавателя Наили Габделхаевны Юсуповой). В 2009 году окончил Казанскую государственную консерваторию имени Н.Г. Жиганова (класс народного артиста Республики Татарстан, профессора Юрия Владимировича Борисенко).
В 2009–2013 годах — солист Башкирской Государственной филармонии имени Х. Ахметова (Уфа). С 2013 по 2016 год — солист Самарского академического театра оперы и балета. С 2016 года — ведущий солист Башкирского государственного театра оперы и балета. С 2021 года — приглашенный солист Государственного театра оперы и балета Удмуртской Республики имени П.И. Чайковского.
Принимал участие в показах спектаклей-номинантов Национального театрального фестиваля "Золотая Маска" (16+) в Москве (2016 год — в составе труппы Самарского академического театра оперы и балета в спектакле "Пиковая дама" (12+), 2017 год — в составе труппы Башкирского государственного театра оперы и балета в спектакле "Орлеанская дева", 12+).
В 2022 году дебютировал в театре "Санктъ-Петербургъ Опера" в партии Спарафучиле в спектакле Дж. Верди "Риголетто" (12+). В 2023 году выступал на сцене Большого театра России в рамках гастролей Башкирского государственного театра оперы и балета в партии Морского Царя из оперы Н.А. Римского-Корсакова "Садко" (12+).
С августа 2025 года — солист оперной труппы Приморской сцены Мариинского театра.