Дымный ад - Meduza

<p>Дымный ад Репортаж «Медузы» из Туапсе — города, где, по мнению властей, почти все в порядке, а скоро будет еще лучше</p><p>С середины апреля Туапсе — под ударами беспилотников. Украинские военные бьют по нефтеперерабатывающему заводу и морскому терминалу. Из-за сильных пожаров в городе и округе — экологическая катастрофа, которую ни федеральные, ни местные власти публично не хотят признавать (хотя режим чрезвычайной ситуации там все-таки в итоге объявили). Журналистка «Медузы» провела в Туапсе четыре дня в начале мая: она сама попала под атаку дронов, вместе с волонтерами помогала животным — и общалась с местными жителями. Вот ее рассказ.</p><p>Внимание, в этом тексте есть мат.</p><p>Аудиоверсию этого текста слушайте на «Радио Медуза»</p><p>Гуляя по Туапсе, невозможно не натолкнуться на табачные магазинчики с ироничным названием «Дымный рай».</p><p>1 мая над ними виднелся огромный столб настоящего густого черного дыма. Он все разрастался, потому что нефть после очередной атаки дронов продолжала гореть. В тот день я не видела никого, кто заходил бы в «Дымный рай».</p><p>На Первомай в городе людей почти не было видно, а те, кто все-таки решился выйти на улицу, как завороженные глядели в одном направлении — в сторону пожара.</p><p>В «Летуале», который продолжал работать как ни в чем не бывало, продавщицы обсуждали (и осуждали) местных журналистов, которые «все ходят, спрашивают, но ничего по делу не пишут».</p><p>— Чего они от нас хотят? Сами молчат, что все в дыму, все горит, а до нас докопались. Мы, в отличие от них, не слепые, не глухие.</p><p>Одна из них рассказала «Медузе», что ни разу в жизни не уезжала из Туапсе надолго. Естественно, она застала все апрельские атаки дронов. По ее мнению, «самый страшный обстрел» случился в ночь на 16 апреля. Тогда в городе погибли двое детей; именно после этой атаки на местном НПЗ начался пожар.</p><p>На следующий день после обстрела обеих продавщиц отправили в отгул, но уже 18-го вернули на работу. С тех пор никаких отгулов не было. Украинские дроны продолжали бить, город продолжал гореть.</p><p>— Дороги горели. А мы продолжали работать… Но ладно мы. Куда идти людям, оставшимся без домов?</p><p>«Граждане, быстрее. Опять»</p><p>Я приехала из Сочи в Туапсе на поезде в ночь на 1 мая. Дым от НПЗ был хорошо виден еще при въезде в город.</p><p>На платформе пассажиров встречали полицейские. Озабоченным тоном они просили: «Граждане, быстрее. Опять». Не сразу стало ясно, что означает это «опять» — но долго думать не пришлось. Где-то в отдалении послышался громкий взрыв. «Пиздец, товарищи», — флегматично описывали происходящее пассажиры, которые вместе со мной добрались до Туапсе.</p><p>Спокойной прогулки от вокзала до отеля не получилось. Зазвучали выстрелы: российские военные пытались сбить очередной украинский дрон. Пришлось прятаться под навес у аптеки.</p><p>Тут же снова раздался взрыв, сверху что-то посыпалось.</p><p>Перебежками я добралась до перекрестка — где-то неподалеку уже должна была находиться гостиница. Проверить не вышло: мобильный интернет не работал. Белые списки тоже.</p><p>Я заметила двух молодых женщин, куда-то спешащих вместе с девочкой-подростком. В небе снова послышалось жужжание. Вместе мы побежали к магазину, расположенному на цокольном этаже. Не полноценное убежище, но выбирать не пришлось. Все были очень напуганы.</p><p>- Я не могу дышать, — сказала девочка.</p><p>- Дыши глубоко, не бойся, — сказала я.</p><p>- А если попадут?</p><p>- Не попадут, — успокоила я.</p><p>«Мы никому не нужны»</p><p>Сотрудницы туапсинских магазинов охотно рассказывали, что им довелось пережить за последние недели. Отдельно они жаловались на местных чиновников, которые продолжали уверять, что ничего страшного не происходит: «Мы кашляем постоянно, дышать тяжело, словно ком в горле. Пьем сорбенты, а что еще делать? Мы никому не нужны».</p><p>Беседуя со мной, они одновременно собирали коробки и пленку-пупырку для своей знакомой — по их словам, многодетной матери и жены военного, «ушедшего на СВО»: ее дом сильно пострадал во время пожара.</p><p>— Она приедет, заберет упаковку, чтобы из дома хоть какую-то посуду забрать, что уцелело. Надо ж как-то жить. Скитается с детишками, а куда идти?</p><p>По состоянию на 2 мая в гостиницах Туапсе оставались, по разным данным, от 50 до 80 жителей районов, расположенных рядом с НПЗ (сейчас им обещают выдать компенсации на ремонт или покупку жилья). Еще кто-то находился в пунктах временного размещения, в основном их открывали в школах.</p><p>Жители Туапсе жаловались «Медузе», что и семьям с детьми, и людям в возрасте пришлось спать на матрасах, разложенных прямо на полу. Пропагандистские медиа тем временем выпускали заметки о том, что туапсинцы очень благодарны властям за помощь.</p><p>Разговор с местными постоянно сворачивал к обсуждению СМИ и их молчанию по поводу реальной ситуации в Туапсе. Именно из-за такого отношения горожане начали сами активно снимать пожар и выкладывать видео и фотографии в соцсети, рассказывали «Медузе» жители.</p><p>Власти пытались помешать и этому. 28 апреля в Туапсе на несколько часов задержали журналистку издания «Кедр» Анастасию Троянову, которая готовила репортаж об экологической катастрофе. Выйдя из отделения, она рассказала, что полицейские по всему городу разыскивали всех, кто «постил в соцсетях съемки».</p><p>Но жители продолжали снимать и выкладывать, несмотря на угрозы.</p><p>«Птиц хер поймаешь. Значит, здоровые»</p><p>«Разлив на связи» — так называется сообщество волонтеров со всей России, которые помогают жителям Туапсе справиться с последствиями ударов по нефтяной инфраструктуре.</p><p>Одноименный чат в телеграме появился после экологической катастрофы в Анапе в декабре 2024 года (тогда на побережье выбросило тысячи тонн мазута с потерпевших крушение танкеров). Большинство тех, кто в итоге добрался до Туапсе, координировались именно в нем. В других мессенджерах, включая навязываемый государством «Макс», волонтеры, кажется, не общаются.</p><p>Именно в телеграм-чатах можно узнать, где особенно нужны руки. Варианты такие: помочь с очисткой пляжа, ловить перемазанных мазутом птиц, кошек и собак, мыть животных и гулять с собаками (бездомными или потерявшимися).</p><p>В Туапсе несколько крупных волонтерских пунктов. Один из них находится подальше от центра, в старом двухэтажном доме, который принадлежит волонтерке.</p><p>Я приехала туда днем 2 мая. Животных мыли прямо в чугунной ванной («Сначала наносим масло, затем вычесываем, после чего используем специальные средства и шампуни», — так описывала процесс одна из волонтерок). Некоторые играли с уже отмытыми собаками — рыжей хаски и толстеньким лабрадором. Было видно, что за животными хорошо ухаживают: шерсть гладкая, а в клетках — много еды и миски с чистой водой.</p><p>— Мы сейчас поедем ловить птиц, — сказал Максим (имя изменено из соображений безопасности), — можем взять еще одного человека. Кто с нами?</p><p>Я вызвалась поехать. Остальные семеро были знакомы друг с другом. Большинство из них (как и почти все волонтеры в этом пункте) приехали из Краснодара. Уже не первые выходные они помогали местным, потом уезжали домой, а на следующие выходные возвращались в Туапсе.</p><p>В УАЗ Patriot загрузили ветошь, коробки и почему-то всего два сачка — скудный инвентарь, чтобы поймать птиц и привезти их на очистку. Все необходимое — экипировку, обувь, респираторы, еду для животных, и так далее до бесконечности — закупали люди, которые сами не могли добраться до Туапсе, но хотели помочь. Ни одной коробки от местных властей, политических партий или крупных благотворительных организаций я не видела (возможно, они были на других пунктах помощи).</p><p>В таких условиях — и без централизованной координации — упорядочить работу волонтеров крайне сложно. Где бы ни были, всюду казалось, что нас окружает хаос: костюмы для работы на берегу были неподходящего размера; как правильно отмывать животных, знали не все; оборудования постоянно не хватало.</p><p>Однажды к нам подъехала машина с незнакомыми волонтерами внутри. Они попросили отдать им несколько самых мощных респираторов — и объяснили, что они якобы нужны пожарным, которые тушат НПЗ.</p><p>Мне и волонтерке Яне (имя изменено) пришлось ехать на пляж в багажнике. Яна полезла первой, чтобы проверить, вмещаемся ли мы.</p><p>Максим включил камеру и подошел к машине.</p><p>- За что задержаны? — спросил он в шутку.</p><p>- Птичек ловила.</p><p>Все начали обсуждать, какой удачный получился бы рилс из этого видео. Правда, чтобы его выложить, нужен интернет и VPN.</p><p>- Не включайте, вы чего! — очень серьезным тоном сказала одна из волонтерок. — Вы включаете VPN, вот нас и обстреливают!</p><p>- А я сегодня ночью рилсы смотрела всю ночь, — покаялась я.</p><p>- Батюшки! Все, ядерная война будет за такое, не иначе.</p><p>Волонтеры снова засмеялись. Но уже нужно было переодеваться, надевать маски и пить «Колу» (волонтеры считают, что ею якобы можно заменить сорбенты).</p><p>К вечеру на берегу было пусто. Мы разделились на две группы. Идти было тяжело: пришлось пробираться по валунам, мусору, гальке. На протяжении нескольких сотен метров береговой линии все было в пятнах мазута, из-за нефтепродуктов было ощущение, что идешь по чему-то, похожему на желе.</p><p>Мазут был и в воде, он плавал пленкой у берега. Запах чувствовался даже через маску — будто сидишь в запертой автомастерской без вентиляции. В куче мусора мы нашли полуразложившееся тело маленького дельфина (СМИ регулярно сообщают о гибели морских животных, но эксперты считают, что с последствиями атак дронов это не связано).</p><p>Вдали мы увидели небольшую птицу (это была поганка). Она трепыхалась, словно ее сбили. Я рванула к ней с сачком. На этом участке берега начинался галечный пляж, бежать было не так тяжело.</p><p>Птица оказалась проворнее и залезла в воду. Она хлопала крыльями, пытаясь избавиться от мазута. Спустя пару минут птица снова выбралась на берег. Я снова промахнулась, птица снова оказалась в воде. Опытные волонтеры объяснили, что это обычное дело: чтобы поймать одну птицу, иногда приходится потратить пару часов.</p><p>Следующие несколько часов действительно были потрачены на то, чтобы поймать несколько птиц, которые, очевидно, принимали нас за опасность похлеще мазута.</p><p>Даниил, один из двух парней в нашей группе (несмотря на то, что местные власти запретили женщинам убирать мазут, среди волонтеров их все равно большинство), видя, что мы совсем выбились из сил, решил подбодрить: «Этих птиц правда хер поймаешь… Ну и хорошо. Значит, здоровые».</p><p>Проблема заключалась еще и в том, что на восьмерых человек у нас было всего два сачка. В итоге мы отловили всего двух птиц.</p><p>Мы повезли их в наш пункт, чтобы там отмыть, а потом отправить в Анапу на лечение. На пляже все настолько вымотались, что обратно ехали молча — размышляя, вероятно, о том, что такими темпами спасти удастся немногих.</p><p>Вдруг девушка, сидящая на пассажирском сидении впереди, вскрикнула: на дороге, совсем рядом с нами, сбили еще какую-то птицу. Мы остановились, а волонтерка побежала и забрала ее. Мы завернули птицу в простыню. Уже вблизи волонтерского пункта она умерла.</p><p>«Чистой воды психологическая атака»</p><p>Мы сидели за столом в волонтерском пункте. Кто-то ел, кто-то просто отдыхал, кто-то продолжал мониторить городские чаты и призывы о помощи.</p><p>Обсуждали очередное заявление губернатора Краснодарского края Вениамина Кондратьева. Сайт «Анапа-регион» опубликовал его интервью, в котором он неожиданно заявил: «Они [украинцы] цепляют к дронам дополнительные баки с мазутом. Зачем? Чтобы при сбитии создать яркое пламя, дым. Это чистой воды психологическая атака, работа на камеру». После возмущения в соцсетях интервью удалили, а оперштаб Краснодарского края назвал его фейком — якобы сайт редакции взломали.</p><p>Еще чаще в разговорах фигурировала история 14-летней девочки Леры, которая привела к появлению множества слухов. В ночь на 16 апреля в дом, где Лера жила с родителями, попал дрон — якобы прямо в комнату девочки. Школьницу не нашли; официально считается, что она погибла.</p><p>В городе в это слабо верят. Местные жители и волонтеры обмениваются рассказами о том, будто девочку где-то видели. Альтернативная версия заключается в том, что она потерялась или прячется.</p><p>Никаких достоверных сведений на этот счет нет. Следователи придерживаются изначальной версии. Добровольцы «Лизы Алерт», участвовавшие в поисках, уже свернули их.</p><p>Но некоторые волонтеры, приехавшие в Туапсе чистить пляжи и помогать животным, продолжают разыскивать Леру. И хотят верить, что найдут.</p><p>«Нам постоянно прилетает. Но работать продолжаем»</p><p>И в соцсетях, и в офлайне волонтерами далеко не только восхищаются. Некоторые (кажется, всерьез) считают их иностранными шпионами и пытаются прогнать из города. Другие обвиняют в неправильном уходе за пострадавшими животными.</p><p>Сами волонтеры к этому относятся философски: «Нам постоянно прилетает. Ну а что? Продолжаем работать».</p><p>4 мая, когда я уезжала из Туапсе, дыма уже не было: пожар потушили. Люди сидели в кофейнях, ходили по магазинам. Обсуждали, стоит ли покупать фрукты, стоявшие под открытым небом. Жаловались, что одежда до сих пор сильно пахнет дымом, а также на сильные головные боли и кашель. Приносили чай и горячую еду оставшимся в городе волонтерам, которые продолжали чистить берег и город и мыть животных.</p><p>Многие из тех, кто решил помочь Туапсе, вернулись домой. Те, кто живут не очень далеко, обещали опять приехать на выходных в честь Дня Победы.</p><p>* * *</p><p>Местные власти обещают пострадавшим компенсации за разрушенное жилье, открывают школы и детсады (их отправили на короткие каникулы из-за пожаров) — и собираются полностью очистить берег моря. Они по-прежнему утверждают, что к 1 июня жизнь вернется в нормальное русло, и курортный сезон начнется, несмотря ни на что (специалисты считают, что это невозможно).</p><p>Волонтеры, читая новости об этом, улыбаются. А затем надевают защитный костюм, грузятся в машину и едут на пляж. Курортный сезон все-таки.</p>